Первое столкновение со «Звёздными войнами»,- столкновение с масштабами доселе неведомыми, прошло для казалось бы вполне «приземленной» психики отечественного зрителя 80-х (соответственно, американского – 70-х) на удивление безболезненно. Нет, конечно на короткий отрезок времени, что называется для «почувствуйте разницу», зрителю дают ощутить тяжесть гигантских космических туш, нависающих над головой в кинозале, усиливая иллюзию «огромадности» замедленностью их взаимного перемещения. Затем происходит чудо – цепи, что могли приковать фантазию к телам космических мастодонтов рвутся, и ты обретаешь себя в «далекой галактике», наслаждаясь собственной телесной свободой и не чувствуя угрызений совести за попранные законы физики и здравого смысла. Оказывается, соответственно уменьшив зрителя, ему взамен подарили способность к перемещению вдоль всех этих крупногабаритных предметов со скоростями прямо-таки сверхбольшими.

Зрителя, наивно пришедшего на кино традиционное, пусть и с приставкой «супер», поглазеть (как бы в качестве туриста) на внеземные красоты и достопримечательности, ну в крайнем, самом «напряженном» случае, посопереживать в меру желания, - этого зрителя прооперировали прямо в кинозале, трансформировав его мозг и тело в аппарат, пригодный для космического путешествия, и втянули в действие.

Суть таких метаморфоз не в повторении завороженным зрителем траектории движения «как бы его» космического корабля, имитации крутых виражей и инстинктивном уклонении от встречи с метеоритом. Техническую часть проекта «Звездные войны» я бы назвал просто удачной. Произошло нечто большее, за что собственно Войны и были направлены восторженным зрителем, еще не осознавшим, что собственно с ним этакое вдруг приключилось в кинозале, прямиком в анналы. Грянуло событие глобального для кино характера, которое вкратце можно описать как помещение зрителя в удобную для него (значительно более удобную, чем физическая реальность) систему координат, что позволило ему существовать и действовать в ней с невиданной доселе свободой – вернее будет сказать взаимно трансформировали законы среды и виртуальное тело зрителя так, чтобы следование этим законам не отнимало у него чувства свободы.

Первое что приходит в память, когда хочешь как-то проиллюстрировать наличие и действенность такого преобразования - небезызвестный эпизод с «залетом» героев в нутро гигантского космочервя, когда они не то, что оценить его размеры, но просто понять «что это было», смогли лишь благодаря скоростным качествам своего корабля, несущегося прочь от голодной зверюги. «Спешившись», став внутри червя обыкновенными «реальными» людьми, они потеряли контакт с «реальность» «Звёздных войн» и, как следствие, едва не распрощались с жизнью.

Теперь уже не имеет значения каким образом произошел данный переворот на экране, шел ли Лукас от сюжета, сыграла ли свою роль созревшая техническая база, наложившаяся на новую концепцию «легкости», предложенную им. То есть был ли у Лукаса план или нет, одному ему и известно. Зрители приняли все как должное, вспомнили как их поманили чем-то подобным в юности и спрятали потом на много лет в чулан, но родились новые детишки, созрели новые технологии и игрушки были извлечены из кинонебытия. А мы скажем – поверил Лукас в мозг зрителя, в его способность (и желание тоже), выстраивать, опираясь на картину, своё координатное пространство творчески, в соответствии с принятыми только что условиями предложенной игры. А с принятием условий игры у американского зрителя проблем по-видимому не было.

Хотелось бы сказать о своем очаровании всей этой звездной эпопеей, - о радости открытия новых миров, невероятных красках рассветов и закатов чужих солнц, снежной (пыли?) в лицо на бреющем полете над ледяной пустыней, чувство опоры уходящей из под ног и взамен обретение "другого" пространства, наконец об исцеляющей визуализации своих детских комплексов (самое главное пожалуй – об этом в другой раз) – оно было, оно было здорово. Но было и кое-что другое, что незаметно проникает в вас и с каждым годом становится все более важным.

У Лукаса и Ко надсюжет постоянно оправдывает действие, не просто уместно вписывая себя в повествование, а формируя фильм как единое полотно. Возникает он как разговор о таинственной силе – доминанте поведения разумных существ во Вселенной, к которому могут приобщиться выдающиеся представители как «Добра» так и «Зла». Это некий функциональный аппарат, расширяющий поле возможностей приобщенного лица до Вселенских масштабов. Здесь и Йода и Люк, Вейдер и даже зловещий Император, изначально лишь (в большей или меньшей степени) гуманоиды, способные однако придать могущественной силе, изначально аморфной и безымянной, ту или иную направленность, назвать ее светлой или темной.

Идеальным оказалось и само воплощение силы на экране - ...ничего конкретного, излишне опредмеченного; все опять таки словесный туман (по-видимому трудно переводимый с древнеджедайского), да специфическое (трансформаторное) гудение при встрече двух мечей – будто и впрямь звучат какие-то невидимые струны – одна темная, другая светлая.

Пафос этого противостояния снижается всеприсутствием игрушечного мира Йоды. Он дается зрителю как надежная опора в нематериальном мире Силы. Болото на планете изгнания превращается в последний оплот «добра в упадке», островок-осколок прошлого, какого-то идеализированного кукольного детства, одиноко противостоящий наседающему со всех сторон взрослому миру Д.Вейдера – этому Лесу, полному таинственных ужасов. Да и в самом болотце уже кто-то кажется завелся древний и ужасный, возродившийся в предвкушении прихода нового повелителя, и вот-вот кажется появится из-за деревьев Дарт Вейдер под руку с Императором. И похоже единственное, что еще сдерживает эту силу на расстоянии – самоирония Йоды.

Учитель Йода со своим болотцем похож на зерно, брошенное ушедшей сказочной эпохой в почву кошмарного настоящего. Из этого зерна, сказочно-таинственной декорации со смешным ушастым карликом-мудрецом, вызревает новый киномир Лукаса и Ко. Кажется в «Нарнии» было такое место вне времени и пространства, и озеро там было тоже – точка начального импульса творения, а вспомните ученика Лукаса, не формальных подражателей, а подлинного – Вольфганга Петерсена, режиссера, который перенял и буквально довел до совершенства эту идею в своих ранних фильмах (ну конечно же «Бесконечная история»). Лукас и команда, органично встраивая этот зародыш в свой фильм, сами отходят на второй план как авторы – настолько самодостаточен оказался Йода в своем ареале обитания (прости Йода, но так смешнее), никакой автор ему похоже для оправдания не нужен.

Когда-то толкиеновские хоббиты обжили холодный мир людей Средиземья, оправдоподобили красивый, но нежизнеспособный вымысел. Так и в Далекой Галактике учитель Йода своим присутствием поднял из трясины приключенчества и банальностей громоздкий звездолет Лукаса-Кершнера-Марканда.

Помню в далеком детстве припугнули нас “Звездными войнами”, да не теми, а якобы настоящими, название было громоздкое, но какое-то в принципе съедобное, хотя и не ясно какое на вкус, заграничное – “Стратегическая оборонная инициатива” – СОИ. Припугнули умело, подали в новостях небольшой фрагментик, который как ни странно всем сверстникам запомнился на долгие годы, а у меня до сих пор вызывающий ощущение существования другого фильма. А это был всего лишь полет звездных истребителей вдоль громадной космической станции. Надо ведь, подметили слабину, выбрали именно то, что будучи взято отдельно совершенно выпадало из контекста. Смотрите какой он милитаризованный и технизированный этот космос – забитое враждебными по отношению к человеку, не поддающимися геометрическому упрощению и очеловечеванию предметами. А скорость показа, его мимолетность и интенсивность, как ожог будущим, делала его неуязвимым для всякого осмысления. Несся Люк Скайуокер сотоварищи (а в то время просто анонимные звездные солдаты, а может даже и роботы, без всяких намеков на индивидуальность, нет намеки были, но такие, продолжения которых не хотелось, намеки на ужасное, спрятанное под обезличивающими очками), несся вдоль искусственного Большого каньона, вдоль круга ада, без надежды на выход, на глоток свежего космического воздуха, которого как впоследствии оказалось в картине достаточно.

Когда теперь, по прошествии времени смотришь все три серии целиком (о «Призрачной угрозе» разговор еще предстоит), то понимаешь, как появление Йоды и его планеты центрирует картину, дает ей стержень, на который наматывается спираль событий. Возможно даже сдерживает, упрощает визуальную сторону фантазии авторов, которая у Лукаса не самодостаточна, в отличие скажем от Тима Бертона и способна разорвать мир картины на тысячи стремительно разлетающихся в разные стороны красивых осколков из спецэффектов. И фильм приобретает еще одно пространство (вслед за визуальным, о котором речь шла в первой части ), получает цельность и завершенность хорошей картины, отдельные сюжеты которой постоянно соотносятся внимательным зрителем с законообразующим стержнем. Все три эпизода теперь можно смотреть буквально в любой последовательности. Зритель выйдя из кинозала в своем воображении получает свободу перемещения по фильму в любом направлении, с любой скоростью. Я бы назвал этот эффект «путешествием по фильму». И заметьте, мало кто при таком путешествии вспомнит, что Йода выходит на сцену только во втором (пардон, пятом конечно) эпизоде. Он обретает существование вне времени картины, простирается и в будущее и в прошлое. Тут как нельзя кстати оказывается случайно (вследствие неудачи с первоначальным сценарием) или намеренно запутанная нумерация, упоминать о которой стало своеобразным общим местом у наших критиков. Наше воображение приобретает пространство для фантазии, и мы уже чисто автоматически проецируем Йоду или говоря более сложно весь тот комплекс сложившейся у нас привычки смотреть этот фильм так, а не иначе на все мнимые «эпизоды» (тоже то еще словечко, как бы умаляя значение одной фильм-единицы оно усиливает ощущение глобальности сериала).

Ну вот, ну вот, пора кажется закругляться, переходить в состояние ожидания выхода эпизода 2. Первый эпизод вызывает буквально аллергическую реакцию у фанатов со стажем, закоренелых в своей привычке смотреть и думать о фильме так, как они привыкли за 20 лет. Главное что оскорбило лучшие чувства всех, кроме неофитов, то есть совсем молодых зрителей, которые смотрели сериал уже в «правильной» последовательности – разоблачение мифологии Силы. То, что раньше было фоном, стало наглядной и легко описываемой реальностью и как следствие произошло расширение формального пространства картины и схлопывание значимости персонажей. Они все как бы потеряли второе дно, стали не аурой, а действующими лицами пространства. Литература, сюжет убили интерес к изображаемому буквально несколькими своими микровторжениями в ткань фильма. Даже фразы (почти буддистские коаны), брошенные учителем Йодой в толпу многомиллионной армии адептов (типа «ты вот еще увидишь Люк, что многие вещи зависят от того как на них посмотреть», я уже не говорю про хрестоматийную «Use the Force!») получив в новом эпизоде материальное объяснение уже не могут более быть использованы в качестве объекта медитации.

Неужели Лукас настолько зачарован виртуальным всемогуществом, даруемым невиданной доселе технической базой, что посчитал лишней всякую возню с мифологией картины? И теперь основной творческой задачей его стало показать как Анекен Скайуокер докатился до жизни такой? Это то у него получится легко, будьте уверен. Но этого ли мы ждем? И пока самые ярые поклонники, обжегшись, возвращаются к классическому канону, отказываясь признать право предыстории на переосмысление истории, мы втайне мечтаем, что на костях мимоходом разрушенного мифа, Лукас попытается построить что-то новое. Ждем второго эпизода, мы готовы, Джордж.

Материал опубликован в рамках конкурса, проводимого сайтом DVD Special и журналом Total DVD

ПРОГОЛОСОВАТЬ ЗА СТАТЬЮ